Алексей Кортнев - поэт, музыкант, артист, телеведущий, лидер группы «Несчастный случай»

Алексей Кортнев - поэт, музыкант, артист, телеведущий, лидер группы «Несчастный случай»

Минаев: Утреца всем добрейшего, друзья!

Молодцова: Доброе утро!

Минаев: Выдающийся у нас сегодня понедельник получается. Лёгкий, весёлый, приятный гость сегодня зашёл к нам в студию! Давай не будем томить.

Молодцова: Не будем. Скажем сразу в лоб.

Минаев: Прям гостю в лоб! Это Алексей Кортнев. Музыкант, актёр, телеведущий, основатель, солист и лидер группы "Несчастный случай".

Кортнев: Еее, доброе утро! Очень рад вас видеть, спасибо, что приютили в этот прекрасный понедельнешный день.

Минаев: Как у тебя утро понедельника проходит?

Кортнев: У меня отлично проходит утро понедельника. Потому что вчера у нас была генеральная репетиция, прогон завтрашнего концерта. А после репетиции голова не болит в отличие от концерта.

Минаев: Кстати, по поводу концерта я и хотел уточнить. Мы тут немножко запутались на самом деле. Потому что заявлено, что юбилей 35 лет. А юбилей чего? Потому что группа-то родилась ещё только...

Кортнев: В 83-ем.

Минаев: Значит, это должен быть 18-й год.

Кортнев: Рассказываю. Мы решили начать в отличие от всех предыдущих разов артподготовку. 35 лет команде действительно исполняется на будущий год. Но, поскольку мы придумали эту программу, которую назвали  «Что мы имели в виду» - такую прямо парадно-отчётную. Реанимировали Пельша специально для этого.

Минаев: Как звучит красиво!

Кортнев: Надо сказать, что гальванизированный Пельш по-прежнему прекрасен. Он скачет, поёт.

Минаев: Всё ещё поёт, да?

Кортнев: Вообще! У него чудный волжский бас. Всё там у него хорошо.

Минаев: Это его традиционная фишка.

Кортнев:  Да-да-да. И мы вчера уплясались, ухохотались. И завтра собираемся потрясать публику.

Минаев: Силы останутся?

Кортнев: Да, конечно.

Молодцова: Вы рассказывали, что название "Несчастный случай" - оно вообще не ваше. Что так называлась группа, которая репетировала у вас где-то.

Кортнев: Это истинная правда.

Молодцова: А ребята, которые были из этой группы, они не предъявляли потом претензии?

Кортнев: У меня была потом встреча случайная с одним из этих уже взрослых людей.

Минаев: В подворотне?

Кортнев: Ну, практически. Мы же все по-прежнему живём вокруг своей школы. Ну вот я сейчас переехал. А долгие годы жил поблизости. И мы встретились с Олегом. Он такой невысокий, очень крепкий, очень серьёзный такой дядька. Он поймал меня за пуговицу и сказал: «Ну ты помнишь, ты помнишь, вообще, откуда у тебя название?». Я говорю: «Я знаю, это твоё, это вы придумали, я всегда об этом говорю». «Нет, вот тебя моя пуговица», - отрывает. И он сказал: «Раз ты это признаёшь вот так честно, то пользуйтесь». И с тех пор у него ко мне нет претензий. Отпустил.

Минаев: Слушай, мы же тут покопались в твоей биографии. Кое-что раскопали. И данные такие имеются, что в школе ты музыкой-то не занимался. И, кстати, в анкетах, по-моему, до сих пор пишешь, что недолюбливаешь музыку.

Кортнев: Это не в анкете. Это короткая автобиография у нас на сайте, которая висит. Но это, конечно, и кокетство про то, что я музыку недолюбливаю.

Минаев: Ты её просто ненавидишь.

Кортнев: Ну да.

(смеются)

Кортнев: Музыкой я не занимался, у меня нет музыкального образования. Но я уже в школе начал сочинять песни, петь их под гитару. Меня учил сначала папа, потом мой сосед по даче Александр Любимов, известный телеведущий.

Минаев: Об этом тоже хотел спросить. Он пошёл в журналистику. А ты - математик - пошёл в музыку...

Кортнев: Такое бывает, Сань. Вообще, если ты обратил внимание, всякие физики, химики, математики довольно часто срывались в написание то стишков, то какой-нибудь литературы. А вот наоборот - никогда. История ещё не знает ни одного человека, получившего гуманитарное образования...

Молодцова: ...который бы стал потом великим математиком.

Кортнев: ...которой бы стал, например, брать интегралы на досуге, скажем так.

Минаев: Сейчас ты хвалишься или что?

Кортнев: Это я подкалываю всяких филологов.

Минаев: Я понял. А если взяться за старое. Скажем, что-нибудь такое, математическое. Ты ещё можешь тряхнуть чем-нибудь, каким-нибудь интегралом?

Кортнев: Тряхнуть интегралом? Да у меня в общем-то и интегралов-то не осталось. Нечем трясти.

(смеются)

Молодцова: Жаль, хотелось бы посмотреть.

Минаев: Ну, хотя бы синусом, косинусом.

Кортнев: Это - пожалуйста. Синус у меня по-прежнему волнообразный.

(смеются)

Минаев: В детстве ты слушал много западной музыки. Возможность такая имелась. Папа подгонял из-за кордона материал, скажем так?

Кортнев: Пласты это называлось. Гнал пласты.

Минаев: Ты вообще пользовался этим? Я имею в виду девчонок позвать послушать новые записи?

Кортнев: Ты знаешь, я пользовался этим очень широко, потому что я стал одним из дискотечников в школе. А они были самой привилегированной кастой. Те люди, которые крутили дискотеки - я в их число вошёл классе в восьмом. То есть, меня допустили. Только потому что, у меня были пластинки, привезённые папой из-за бугра.

Минаев: А как ты крутил?

Кортнев: Тогда никто не крутил на самом деле. Мы же переписывали это всё, естественно, на бобины. Потому что пластинки были на вес золота. И их не давали «запиливать». Поэтому всё полученное сразу же переписывалось на бобинный магнитофон «Маяк». Из этого составлялась дискотека. Но, тем не менее, я сразу начал этим пользоваться. Потому что дискотечникам позволялась многое - даже прятать портвейн в рояле.

Минаев и Молодцова (в один голос): Ооооо!

Минаев: Как хорошо! У нас, правда, рояля не было, только пианино.

Кортнев: Я оговорился. Конечно, пианино. В него, кстати, прятать удобнее, потому что оно вертикальное.

Минаев: Прекрасный музыкальный инструмент, на самом деле.

Молодцова: Все знают, что в составе "Несчастного случая" изначально были вы и Валдис Пельш. Потом Валдис ушёл на телевидение. У него стал жёсткий график съёмок. Музыкой он перестал заниматься практически, времени не хватало катастрофически. Но! В завтрашнем концерте он будет принимать участие?

Кортнев: Да, обязательно.

Молодцова: Это он так отрабатывает прогулы?

Кортнев: Можно и так сказать. На самом деле, мы никогда не расставались жёстко. Вадька у нас всегда считался ушедшим в «академический отпуск». И по всяким большим торжественным случаям, будь то юбилей группы, 30-летие или 50-летие, случившееся в прошлом году, он всегда призывался под знамёна. И никогда с его стороны не было ни малейшего отказа. И мы сохраняем самые близкие дружеские и творческие отношения. Так что, завтра Вадюша в клубе потрясёт, я надеюсь, своим талантом.

Минаев: Да. Будет угадывать мелодию.

Кортнев: Нет. С этим, извините, временно завязали.

Минаев: Ты знаешь, может, оно и к лучшему на самом деле. Надо будет завтра посетить мероприятие.

Кортнев: Милости просим.

Молодцова: Вы занимались переводом многих зарубежных мюзиклов. В том числе, мюзикла «Мамма MIA!» Там же получается по музыке АВВА всё сделано. Это тяжёлая работа?

Кортнев: Ну, переводить да, было очень тяжело. Потому что приходилось заниматься улучшайзингом так называемым. Потому что, если буквально перевести тексты АВВА на русский язык, то русский человек это слушать не будет. По текстам уровень группы «Фабрика» в худшем её проявлении.

Минаев: Вот! А вообще в принципе-то сложно писать текст русский к песням, которые практически все наизусть знают на английском?

Кортнев: Сложно. Потому что очень важно не испортить впечатление. Как-то умудриться запихнуть русские слова - а они все в два три раза длиннее, чем английские. Там же очень короткие слова. Суффиксов нет, окончаний нет. Очень рубленный такой язык. Поэтому приходится напрягаться сильно. Но я должен сказать, что когда я переводил мюзикл «Кошки» - «Cats» там было работы раз в десять больше, потому что там стихи всё-таки Томаса Элиота, Нобелевского лауреата по литературе.

Минаев: Посерьёзнее будет.

Кортнев: ТИПА посерьёзнее. Там пришлось впахивать очень и очень серьёзно. А когда переводилась «Мамма MIA!», я созванивался два раза с автораими: с  Бенни Андерсоном и Бьорн Ульвеусом . И кто-то из них - я их по голосам не различаю - сказал мне: «Да, делай что хочешь, это не поэзия, это просто тексты. Так что, пиши, как тебе удобнее».

Минаев: Приятно с такими авторами работать.

Кортнев: О да, это правда.  

Минаев: Так, Лёш, смотри. Есть такие заявления, что для своего первого выступления группа "Несчастный случай", когда появилась в программе «Взгляд» на телевидении, костюмы из Финляндии привезла. И не просто приобрела, а обменяла на водку.

Кортнев: Да, было дело. На водку и на чёрную икру. Когда мы отправлялись в первую свою гастроль - она была именно первая, эта гастроль - в Финляндию, то нам знающие люди сказали: «Берите с собой это, это, это и это». Дальше было очень смешно, потому что с нами ехал огромный сундук с декорациями. На поезде, естественно, мы ехали. И каждый решил, где лучше провезти ненормативное количество водки. Конечно, в декорациях.

Минаев: Там, где проверять не будут.

Кортнев: Да. Дальше случилось очень смешно. У нас среди реквизита было несколько пустых бутылок из-под кефира, выкрашенных белой краской, которые использовались в спектакле. Таможенник зашёл к нам в вагон и говорит: «Там в грузовом вагоне едет ваш сундук, пойдёмте, посмотрим, что в нём лежит». Это был финский таможенник. Я отправился с ним, как наиболее свободно говорящий по-английски, чтобы как-то этого таможенника убалтывать в случае чего. Хотя понимали, что сейчас-то и наступит фиаско. Пришли мы в грузовой вагон. Он открыл сундук, запустил туда  руку и тут же послышался звяк. Он вытащил руку, в ней оказалась пустая, выкрашенная белым бутылка из-под кефира. И резонный вопрос: «What is this?» - «Что это?» Мы объяснили, что это наш реквизит. И всё, что там звякает - это пустая тара, которую мы используем в нашем спектакле. Он этим объяснением совершенно удовлетворился, засунул бутылку обратно и ушёл.

Минаев: Даааа! Ну это надо же вытащить именно одну пустую!

Кортнев: Он выбирал из 60 бутылок и вытащил единственную кефирную!

Минаев: Вот человеку не повезло-то!

Молодцова: У нас на связи Мария из Смоленска. Мария, доброе утро!

Мария: Доброе утро!

Кортнев: Здравствуйте!

Мария: Алексей, я хочу вам сказать большое спасибо за ваше творчество. Огромное спасибо.

Кортнев: Спасибо большое. Очень приятно.

Мария: И хочу такой вот вопрос задать вам. Вы всё время занимаетесь самыми разными делами: вы пишите тексты, даёте концерты, пишете музыку для спектаклей. Неужели вы до сих не определились с тем, что хотели бы вы?

Кортнев: Конечно, определился. Я бы хотел быть штукатуром и маляром. Но у меня не получилось, Маш! Поэтому приходится заниматься всем этим.

Мария: Это у вас с детства была такая мечта?

Кортнев: Ну да. Мне очень нравилось штукатурить, красить заборы, стены и так далее. Но вот как-то не сложилось, судьба занесла меня в совсем другую область. И я в ней штукатурю потихоньку.

Минаев: Мария, спасибо вам за вопрос. Если честно говорить, кем ты в детстве хотел стать?

Молодцова: Мечты какие были?

Кортнев: У меня была мечта стать не менее экзотическим персонажем, чем штукатур. Я хотел стать аквалангистом-фотографом. У меня была энциклопедия советского издания «Жизнь животных». Там были невероятной красоты иллюстрации. В основном из подводного мира. Фотографии Красного моря - все эти рыбки, кораллы, всё пестрое такое. И я понял, что вот он - недоступный рай. Потому что за окном всё время был заснеженный сквер на Ленинском проспекте. И мне так хотелось вот там плавать и всё это фотографировать. Самое интересное, что выросший до нынешнего своего состояния, я так и не научился ни фотографировать, ни плавать с аквалангом.

Минаев: А в ванной-то тренировался, погружался?

Кортнев: Я всё ещё тренируюсь и сохраняю надежду.

Минаев: Ты производишь впечатление интеллигентного человека. Ну, внешность такая. А скажи, пожалуйста, в далёком детстве к тебе хулиганы подходили? Потом что ты человек, к которому хочется подойти и 20 копеек спросить.

Кортнев: Ты знаешь, у меня так получилось, что школа моя стояла на разделе. У нас с одной стороны были дома, в которых жили всякие дети профессоров МГУ, поскольку Московский университет неподалёку. А по другую сторону от школы располагались так называемые красные корпуса из красного кирпича - пятиэтажки, в которые поселили строителей Московской кольцевой железной дороги. Ныне МЦК. И поэтому у нас в классе было разделение прямо 50 на 50. 50% хулиганов и 50% ботаников. И я в силу своей природной скользкости лавировал. Приходилось с одного фланга на другой переключаться. И в кругу будущих хулиганов я представлялся своим хулиганом. В кругу ботаников - ботаником. И как я проскочил! Даже стал секретарём комсомольской организации школы!

Минаев: И что, ни разу не били?

Кортнев: Ты знаешь, нет. Несколько раз очень эффектно давали по морде. Но уже когда я был студентом университета.

Молодцова: А за что?

Кортнев: Я как-то раз очень забавно поехал провожать девушку - очень красивую - надо отдать ей должное. В район Перово. Ты понимаешь, куда я поехал?

Минаев: Я туда не ездил! Я нормальный!

(смеются)

Кортнев: Самое смешное то, что я даже не увидел человека, который дал мне по морде. Я просто завёл эту девушку в подъезд, развернулся и выключился. Пришёл в себя минут через 15-20, спокойно дошёл до метро и уехал обратно.

Минаев: Вижу, ты не зря съездил!

(смеются)

Минаев: А сейчас нормально, спокойно в Перово ездишь?

Кортнев: Сейчас нормально.

Молодцова: Давайте ещё раз пригласим слушателей на ваш завтрашний концерт.

Кортнев: С удовольствием. Ребята, завтра вечером, в семь часов, в «Главклубе», что на улице Орджоникидзе, дом №11 - это рядом с метро "Ленинский проспект".

Молодцова: Не Перово.

Кортнев: Прямо рядом с тем местом, где я жил и учился в описанной мною школе, которая стояла на распутье. Она как раз там рядом совсем находится. Будем играть программу «Что мы имели в виду», начиная наш юбилейный год. Так что, приходите, послушайте. Там будет интересно, будут очень необычные песни. Ну, и знакомые вам наши так называемые хиты. Так что, милости просим в «Главклуб»!

 

Назад