Владимир Молчанов - телеведущий

Владимир Молчанов - телеведущий

Минаев: Добрейшего всем утреца, друзья! Ну что, у нас сегодня пятница. У нас сегодня гость в студии - Владимир Молчанов. Журналист, телеведущий, радиоведущий, диктор.

Молчанов: Доброе утро! Правда, диктором я никогда не был, слава богу. Потому что диктор должен очень хорошо говорить.

Молодцова: А вы считаете, вы плохо разговариваете?

Молчанов: Не так, как разговаривал Кириллов.

Минаев: Ну хорошо, автор и ведущий многих телевизионных программ. В том числе «До и после полуночи». Член Академии российского телевидения, руководитель мастерской факультета журналистики в Московском институте телевидения и радиовещания «Останкино».

Владимир, завтра вы будете отмечать день рождения. А все ли уже приготовления завершены, всё успели?

Молчанов: Никаких приготовлений, придут члены семьи. Семья небольшая. Нас четверо: жена, дочка, внук. И семья моей сестры старшей, Анны Дмитриевой, которая меня воспитывала лет до 18, передав потом меня моей жене, поскольку мы в 18 лет женились. Вот они и придут.

Молодцова: Прекрасно! А как вы считаете, день рождения наступил до или после полуночи?

Молчанов: Я родился после полуночи 7 октября под песню моего папы «Вот, солдаты идут». Это была очень знаменитая песня, которую он написал консерватории за полчаса. Её пели лет 20, гонорар шёл лет 20. А потом Сигизмунд Абрамович Кац - блистательный остряк и неплохой композитор - написал папе телеграмму: «Вот солдаты идут, ничего не поют. Потому что говорят, что Молчанов полон оперных планов».

Молодцова: А кто вас в первую очередь поздравляет всегда. Кто самый первый?

Молчанов: Ну, самый первый, наверное, внук или дочка. Внук обычно в школу ходит утром рано. Обычно позвонит, поздравит. 

Молодцова: И мы сегодня вас поздравляем.

Молчанов: Я очень тронут, поскольку Ретро FM меня каждый год поздравляет.

Минаев: Не будем ломать традицию и завтра позвоним, поздравим. Вы были ведущим огромного количества программ: «90 минут», «120 минут», «Помню, люблю», «Частная жизнь» «И дольше века», «Английский завтрак». И даже ведущим программы «Время». Но вас все помнят только после программы «До и после полуночи». Как так вообще получилось?

Молчанов: Ну потому что она была первой вообще в Советском Союзе. До этого ничего подобного не было. Она была первой ночной программой, и в прямом эфире. В прямом эфире была и программа «Время». Плюс она показала и то, что никогда не показывали, что было запрещено показывать. Например, те песни, тех артистов, которые всегда были запрещены. Или тех людей, которых никогда не пускали в эфир. Они все там появились.

Молодцова: Мы знаем, что запрещали в своё время Игоря Талькова, «Паромщика» Аллы Пугачёвой.

Молчанов: Да, это было так.

Молодцова: А как вы выпускали их в эфир? Если песня под запретом, но тем не менее у вас получилось...

Молчанов: Мы работаем, очень дружим все эти годы с Владимиром Давыденко. Это был и остаётся лучший музыкальный редактор, я думаю, и Советского телевидения, и нынешнего. Он выпускник Московской консерватории, композитор. Он был моим музыкальным редактором в программе. Умнейший, интеллигентнейший человек. А до этого он работал в «Утренней почте». В музыкальной редакции, откуда его то ли уволили, то ли выгнали за недостойное поведение, заключавшееся в том, что он давал не те песни в эфир. Он пришёл ко мне на работу. Он мне приносил все эти песни из музыкальной редакции. На них, по-моему, три креста стояла. Как, знаете, на реакцию Вассермана. Запрещено совершенно. И он мне тогда их приносил. И мы быстро их на ночь ставили в полдвенадцатого ночи.

Молодцова: Взыскания были потом? Как наказывали?

Молчанов: Были. Пару выговоров. Мне не очень давали. Давали моему руководителю, давали выпускающему. Меня старались обходить стороной, хотя все знали, что это делаю я.

Минаев: «До и после полуночи» была, пожалуй, первой передачей нового формата на советском телевидении. Кстати, легендарный «Взгляд» вышел только на полгода спустя.

Молчанов: Сложно было быть реформатором, революционером?

Молчанов: Мы не понимали, что мы какие-то революционеры. Мы просто любили это делать. Я, например, журналист уже лет 13-15. Наконец-то захотелось поработать в профессии нормально, а не то, что тебе приказывали делать. У нас были приблизительно одинаковые вкусы, воспитание. Мы любили одну и ту же музыку, поэзию. У нас были свои трагедии с семьёй связанные со сталинскими репрессиями. У всех что-то общее было. И мы впервые могли об этом говорить, слушать ту музыку, которую мы любим. Это мы и делали. Никто не думал, что это какая-то революция. Просто мы добились какой-то возможности. Поняли, что надо успеть. Чёрт знает. Страна такая: вдруг потом опять - назад?

Молодцова: Перефразирую известную цитату. Многие сегодня считают, что скоро не будет ничего, один сплошной интернет. Как вы считаете, способен ли интернет заменить телевидение.

Молчанов: Я не знаю. Я вырос в музыкальной семье. И с ранних лет слышал, что погибает опера. Но опера живёт. Я слышал, что не будет драматического театра. Он изменился. Театр есть. Я слышал, что эти песни петь не будут. Поют с удовольствием песни и Фрадкина, и Френкеля, и моего отца. Папе даже за его знаменитую песню «Огней так много золотых на улицах Саратова» поставили памятник. Часы бьют каждый час мелодию из этой песни. Всё есть. Не так, как раньше, не в таких масштабах, но появилась масса нового. Поэтому я думаю, что телевидение останется навсегда.

Молодцова: Прекрасно. А радио?

Молчанов: Тем более. Я слушаю радио. В пробках я иногда еду по три часа до своей двери. Я слушаю всё время радио. В том числе Ретро FM.

Молодцова: Спасибо.

Минаев: Если будете сообщать нам, когда будете выезжать в свою деревню, мы вам обязательно любимую песенку поставим. Скажите, пожалуйста, ваш отец Кирилл Владимирович известный советский композитор, который написал музыку к песням «Жди меня», «Журавлиная песня», «Огней так много золотых». С ума сойти! К фильмам «Доживём до понедельника», «А зори здесь тихие». А вы не пошли по его стопам. Как вас вообще занесло в журналистику?

Молчанов: Папа пару раз дал мне линейкой по рукам, когда я в восемь лет начал учиться у его же учителя. Сказал, что он больше не может это слушать. И это легко прошло. Но зато я научился играть на трёх аккордах на гитаре. И этим доводил своего папу. Правда, так и до сих пор знаю только три аккорда.

Молодцова: Я тоже.

Молчанов: Видите, как у нас много общего. И вы на музыкальном радио, я и на музыкальном радио работаю.

Молодцова: В журналистику как вас занесло?

Молчанов: Случайно. Я написал диплом. Я учил голландскую литературу, голландский язык. Написал диплом. Никто не мог понять, как он назывался. Он назывался «Проблема декаданса в романах Луис Купейруса». Это голландский классик. Его читал только я в стране. И мой оппонент главный, который заведовал кафедрой зарубежной литературы, он написал, как сейчас написали министру Мединскому – «с точки зрения научной, работа не представляет интереса, но написана блистательно». После я уже проходил практику много раз в агентстве печати. Новости писал. Так что, всё было предопределено.

Молодцова: Насколько мы знаем, вы преподаёте на факультете журналистики в Московском институте телевидения и радиовещания «Останкино». Верно ведь?

Молчанов: Верно, у меня там мастерская.

Молодцова: А что вы можете сказать о ваших студентах, о новом поколении журналистов?

Молчанов: Журналисток...

Молодцова: Вы отбираете только барышень?

Молчанов: Из 100 студентов, которые у меня были до сегодняшнего года, -это уже сейчас четвёртый курс - по-моему, 91 или 90 - это девочки. Причём в большинстве своём очень хорошенькие. Поэтому мне это нравится. Что касается профессии, то там как бог даст. Нельзя научить писать или играть в театре. Надо иметь какие-то способности. Надеюсь, что некоторые этим займутся, но далеко не все.

Молодцова: Ну, посмотрим, жизнь покажет, как говорят.

Минаев: До нас дозвонился Александр из Орла. Доброе утро!

Молчанов: Здравствуйте, Александр.

Минаев: У вас были вопросы, задавайте.

Александр: Вы рассказывали, что ваша жена вышла за вас замуж на спор, поспорив с подругами. Как это повлияло на ваш брак в дальнейшем. Брак, заключённый на спор, крепче обычного или наоборот?

Молчанов: Она меня выиграла действительно на бутылку коньяка. И, поскольку нам было 18 лет, поженились. 48 лет прошло почти с тех пор. И никак не расстанемся.

Молодцова: Поспорил - и на 48 лет! Опасно!

Молчанов: Когда было 30-летие нашей свадьбы, директор моей программы - такая очень телевизионная женщина - крупная, мрачная, как все телевизионные женщины - она поздравила меня. Сказала: «Я, конечно, поздравляю, но столько не живут». По-моему, она была в четвёртый или в пятый раз уже замужем.

Минаев: Что же это получается, если долго и счастливо жить, нужно поспорить что ли?

Молчанов: Можно, да. Или поехать на морковку. Сейчас этого нет. А мы все на морковке поженились. Морковку убирали на колхозах.

Молодцова: Это объединяло?

Молчанов: Ещё бы! Никто же ничего не убирал, в основном ждали вечера, чтобы костерок разжечь, гитарку взять. Портвейна какого-нибудь, если получится, принести.

Молодцова: Романтика.

Молчанов: Да, романтика.

Молодцова: Три аккорда.

Молчанов: Да, и песня «Милая моя»...

Минаев: Владимир, вы меня извините, но вы отлично выглядите. Что вам помогает быть в такой форме?

Молчанов: То, что я практически через день в своей деревне плаваю в бассейне. Там у меня олимпийский бассейн, - 50 метров. Это в ста километрах от Москвы. Руза. Я там вырос. Могу ещё дать один рецепт. Четыре года назад я перестал употреблять алкоголь и бросил курить «Беломор». Решил, что хватит.

Молодцова: Здоровый образ жизни прямо целиком и полностью по всем фронтам.

Молчанов: Ну, не по всем.

Молодцова: Ваши зрители уверены, что вы всегда как минимум во фраке. А в интервью вы говорите, что любите джинсы.

Молчанов: Ну, если вы заметили, к вам в студию я пришёл опять же в джинсах. А во фраке я выхожу на сцену.

Молодцова: А в чём вы себя чувствуете комфортнее?

Молчанов: Только в джинсах, которые я ношу с пяти или шести лет, с тех пор, как моя сестра привезла мне первые джинсы из Англии. Она вывела советский теннис на мировую арену. Она первая играла в Уимблдонском турнире.

Молодцова: Ого!

Молчанов: И с тех пор она мне привозила очень долго джинсы. Потом я стал сам покупать. Думаю, что износил их штук 150. И до сих пор ношу. И не собираюсь прекращать это делать.

Минаев: Ну что, друзья, принимаем водные процедуры. Обтираемся махровым полотенцем! Мы с вами прощаемся до понедельника!
Молчанов: До свидания!

Назад